КАЗАЧИЙ

СЛОВАРЬ-СПРАВОЧНИК

---

Д

 

ДАНИЛОВ Кирша - Казак из образованных Запорож­цев; собиратель народных сказок и песен; жил во вре­мя Петра Первого; оставил самый ранний в России сбор­ник произведений народного творчества.

ДАНИЛОВ П. В. (уссур.) - есаул, депутат Войскового Круга и редактор «Уссурий­ского Казачьего Вестника». Ведет свой род от известно­го Емельяиа Ивановича Пу­гачева.

ДАНИЛОВ Федор Влади­мирович (куб.) - род. 17 фев­раля 1875 г., ст. Тенгинской; генерал и последний, назна­ченный русской властью, ата­ман Майкопского отдела. Произведен в чин хорунже­го по окончании Тифлис­ского юнкерского училища в 1897 г. Принимал участие в Русско-японской и Первой Мировой войнах. Несколько тяжелых ранений принудили его оставить строевую служ­бу я принять назначение на пост отдельского атамана. Оставался им до февраля 1918 г.. когда с кубанским отрядом совершил Первый Кубанский поход и вклю­чился в борьбу за Казачий Присуд. От 1920 г. ген. Д. - эмигрант в Югославии. В 1942 г. атаманом Науменко назначен на пост председате­ля Кубанского зарубежного правительства. От 1944г. - в Германии, где после Второй Мировой войны состоял на­чальником лагеря русских беженцев в г. Кемптен. При насильственной репатриации б. советских подданых 12 ав­густа 1945 г. перенес побои. Умер 24 февраля 1949 г. в лагере Шляйсгайм и погребен на кладбище Фельдмохинг около Мюнхена.

ДАШКОВИЧ Евстафий - принявший христианство та­тарский князь из рода хана Тохтамыша; в Литве считал­ся старостой трокским и пе­чатался гербом «Лелива». Бу­дучи подданым в. князя Ли­товского, он вместе с Крым­скими Татарами неоднократ­но предпринимал набеги на московские пограничные об­ласти, а услугами Запорож­ских Казанов пользовался и при столкновениях с Кры­мом, и при нападениях на Московию. Князя Д. оши­бочно считают первым гет­маном Днепровских Казаков; в действительности же он только организовал и снаб­жал предприятия казачьих отрядов в интересах Литва и Польши, а при этом при­нимал на себя роль протек­тора некоторых казачьих об­щин перед Польско-литов­ским королем. Образцы по­добных отношений известны со времен Черных Клобуков и Золотой Орды, когда ка­зачьи общины привлекались на службу князьями Рюри­ковичами, отдельными хана­ми и царевичами Чингисидами. Одновременно с Д-чем пользовался услугами Каза­ков другой польский вельмо­жа и зять князя Острожского рыцарь Предслав Ланцкоронский. Попытка Д-ча ор­ганизовать из Казаков по­стоянный заслон для оборо­ны литовских и польских границ окончилась неудачей из-за недостатка в казне средств. Д. умер в 1536 г.

ДВЕНАДЦАТЫЙ ДОНСКОЙ КАЗАЧИЙ ПОЛК - полк действительной служ­бы, сформированный на кад­рах прежнего 27-го полка; пополнялся из станиц, во­шедших после в Верхне-Дон­ской округ; в мирное время располагался в г. Дубно Волынской губ.; награжден Ге­оргиевским знаменем за Баязет 1829 года и знаками на головные уборы за Турецкую кампанию 1877 года. Почет­ный шеф ген. фельдм. князь Потемкин Таврический.

ДВОШАТЬ - дышать.

ДЕВЯТЫЙ ДОНСКОЙ КАЗАЧИЙ ПОЛК - полк действительной службы, сформированный на кадрах прежнего 29-го полка; пополнялся из станиц Первого донского округа; стоянка мирного времени г. Янов б.  Люблинской губ. Награжден Георгиевским знаменем за Краон и Лаон в 1812 г. и знаками отличия на головные уборы за Русско-турецкую войну 1877 года. Почетный и вечный шеф — ген. адъю­тант граф Орлов-Денисов.

ДЕЖНЕВ Семен Иванович - Казак «землепроходец», служилый атаман, открыв­ший Берингов пролив; родил­ся Д. в В.Устюге; дату его рождения указывают на 25 февраля 1605 г. Точных дан­ных о его происхождении не сохранилось, но в актах он всегда называется Казаком. Следовательно, Д. принадле­жал к той казачьей эмигра­ции, которая ушла с Дона после разгромов Мамая и Тохтамыша в конце четыр­надцатого века и сосредото­чилась на северных окраинах Руси. К XVI в. там собра­лось так много Казаков-про­мышленников, что они нераз упоминаются в уставных гра­мотах Соловецкого монасты­ря, а одновременно и в мо­настырских актах Великого Новгорода. Между иными в 1564 г. соловецкая уставная грамота приказывает крестья­нам Сумской волости, чтобы они в дополнение к своим шести выборным допускали двух Казаков, «да те бы восемь человек сидели у вас в окладе и окладывали земских людей и Казаков в Божию правду». Иначе говоря, что­бы они отягощали повинно­стями «кого чем пригоже, кто чего достоин, другу бы не дружили и недругу не мстили». «А у которых Ка­заков дворы свои и лошади и коровы держат, и на тех бы еоте клали выть на це­лую, по рассуждению, кото­рой чего достоин». Из этих актов следует, что в XVI в. Казаки на севере были уже внесены в правовые нормы и численно в некоторых во­лостях составляли четвертую часть населения. Север прив­лекая к себе донских изгнан­ников богатыми промысло­выми возможностями, а еще больше отсутствием опасно­сти попасть в кабалу к кому бы то ни было, потому что соловецкие и новгородские монастырские владения жи­ли еще по своему Божьему праву древлего благочестия», далеко от практик москов­ских. Охота на пушного зве­ря, рыбные ловы, северное скотоводство давали доста­точно средств для жизни. Казачьи семьи растили поко­ления людей крепких, зака­ленных в суровом климате, привыкших к северу, к дре­мучим лесам, к Студеному морю. Многие остались там и после того, как начался от­лив казачьей эмиграции на­зад на Дон, освобожденный от Татар. Они не хотели раз­рывать связи с северными ле­сами и оставались в обста­новке, привычной с детства. Из этих то семей и вышли знаменитые, подобно Ермаку Тимофеевичу, Казаки-земле­проходцы, царские служилые люди, торговцы и промыш­ленники, освоившие для Мо­сквы огромные пространства далекой и холодной Азии. Видно, из такой же среды вышел и Семен Иванович Д. По актам известно, что он с молодых лет «поверстался» в служилые люди, был сна­чала в Тобольске, потом в Енисейске и, наконец, коман­дировался в Якутский ост­рог. Здесь от 1638 г. он был записан в «Окладную книгу денежного, хлебного и соля­ного жалования ружников и служилых людей». После этого на протяжении 35 лет Д. честно выполнял взятые на себя обязанности. За минимальное годовое жалова­нье: 5 рублей деньгами, 21 пуд жита, 16 пудов овса и 1 пуд 30 фунтов соли, он не­прерывно переносил труды походов по холодным тун­драм и тайгам, по рекам и морям, открывал новые об­ласти, перенес десятки ране­ний в поисках «государю прибыли», следил, чтобы цар­ской казне «никакой порухи не учинилось». С отрядом в 15-20 человек покорял пле­мена туземцев, держал их в повиновении и взимал с них в пользу царя «ясак» собо­лями. Открыл он также ме­ста богатые дорогими мор­жовыми клыками. Деятель­ность Д-ва сводилась, по су­ществу, к освоению новой русской колонии, но его по­ведение во многом отлича­лось от действий обычных захватчиков. Биограф Д-ва пишет: «В бою Дежнев - пер­вый. Он не щадил себя. По­сле боя старался действовать "не жесточыо", а лаской. Дежнев ссорился с товари­щами, поступавшими слиш­ком жестоко с туземцами, кормил аманатов, а сам пи­тался лиственной корой да чем «Бог пошлет».

Из всех подвигов, со­вершенных Д-вым, один нав­сегда увековечил его имя. Это проход по «Студенному морю» от устья Колымы, ми­мо «Необходимого носа» (мыс, который невозможно обойти) к реке Анадырь. Он первый обошел сушу в этом месте и тем установил раз­дельность двух материков азиатского и американского. Экспедиция вышла в море 20 июня 1648 г. В ней при­няли участие 90 человек, по большей части Казаки, на шести «кочах», плоскодон­ных и однопалубных судах длиною около 25 метров. Главным организатором пред­приятия был приказчик бо­гатых устюжских купцов Усовых - Федот Алексеев Попов, цель его — добыча «рыбьего зуба» или моржо­вых клыков. Д. был атаманом похода и представителем «го­сударевых» интересов, дол­жен был взимать пошлины с добычи и собирать ясак с туземцев, приводя их «под высокую царскую руку».

Три коча потерялись вскоре после выхода экспе­диции в Ледовитый океан. Остальные три продолжал плавание. Лето в том год выпало на редкость теплое. Проплыв два месяца на восток, кочи в августе обогнули, ушедший далеко в море мыс и вышли в пролив между Азией и Америкой. Однако, вскоре погиб еще один коч. Два оставшиеся подобрали потерпевший аварию экипаж судна. В конце сентября буря снова разбила один из них, а Д-ва с товарищами Тихий океан выбросил в поврежденном коче на берег, где то южнее реки Анадырь. Отсюда начался поход по суше. В живых осталось 25 человек. Шли в продолжении десяти недель «холодны и голодны, наги и босы». Остановились на зимовье, потеряв многих спутников. К песне отряд уменьшился до двенадцати человек, которые летом добрались до среднего течения Анадыри, где остались на новую зимовку,

Долгожданное подкрепление подошло с юга только на следующий год. Построили острожек и занялись охотой на многочисленного «зверя», моржа, огромны стада которого обнаружили на морских отмелях недалеко от устья реки Анадырь. Размеры добычи «моржового зуба» превзошли всякие ожидания. Все больше промышленников и служилых людей стекалось в острожек, где начальником до 1659 г. оставался Д. Потом он пере­дал его Курбату Иванову и занялся добычей моржовых клыков в свою пользу. Через три года Д. возвратился в Якутск, пробыв в плаваниях и в походах двадцать лет. В 1664 г. по поручению якут­ского воеводы, он привез в Москву «костяную казну» на огромную по тому времени сумму 17.340 рублей. Здесь он получил от царя звание служилого атамана и причи­тавшееся ему жалованье за 19 лет, всего денежного и хлебного довольствия 126 рублей 6 алтын 5 денег. С личного промысла и торгов­ли с туземцами Д. за эти го­ды приобрел много больше.

Другой раз Д. прибыл в Москву в 1671 г. с архива­ми якутской приказной из­бы и с «соболиной казной». Здесь он заболел и умер в 1673 г.

Из результатов деятель­ности этого неутомимого Ка­зака-землепроходца царское правительство оценило пол­ностью только «новоприисканные землицы» с ясаком и дорогим моржовым зубом. Ни царь, ни его бояре не уразумели важности открытия установившего, что из Ледвитого океана в Тихий существует открытая мор­ская дорога. А европейских ученых и географов этот во­прос интересовал еще рань­ше. Д. совершил великий на­учный подвиг, но молодая русская наука сумела оценить его только много позднее. Долго шли споры, кому принадлежит честь этого откры­тия. Пролив был назван Бе­ринговым, по имени коман­дора Витуса Беринга, про­шедшего через него на 80 лет позднее Дежнева. Заслу­гу Казака признали только через 250 лет, после чего в 1898г. самый восточный мыс Азии получил название мы­са Дежнева.

ДЕЙНЕКИ - украинские добровольцы, организованные на Гетманщине в солдат­ские полки, во время Поль­ско-казачьих воин 1648-54 гг.

ДЕКЛАРАЦИЯ ГЕРМАНСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТ­ВА 10 ДЕКАБРЯ 1943 г. - оглашена, как признание ка­зачьих заслуг в борьбе за са­мобытность и против ком­мунизма.

Казаки !

Казачьи Войска никог­да не признавали власти большевиков. Старшие Вой­ска, Донское, Кубанское (бывшее Запорожское), Тер­ское и Уральское (бывшее Яицкое), жили в давние вре­мена своей государственной жизнью и не были подвласт­ны Московскому государст­ву. Вольные, не знавшие раб­ства и крепостного труда вы, Казаки, закалили себя в бо­ях. Когда большевизм пора­ботил Россию, вы с 1917 го­да по 1921-й боролись за свою самостоятельность с врагом, во много раз превосходящим вас числом, мате­риальными средствами и тех­никой. Вы были побеждены, но не сломлены. На протя­жении десятка лет, с 1921-го по 1933 год, вы постоянно восставали против власти большевиков. Вас морили го­лодом, избивали, ссылали с семьями, с малыми детьми на тяжкие работы на крайний север, где вы погибали тысячами. Вас расстреливали, уничтожали. Вам приходи­лось скрываться, вести жуткую жизнь постоянно гонимых и ждущих казни людей. Ваши земли были отобраны. Войска ваши уничтожены. Вы ждали освобождения, вы ждали помощи!

Когда доблестная Гер­манская армия подошла к вашим рубежам, вы явились к ней не как пленные, но как верные соратники. Вы с семьями, всем народом, ушли с германскими войсками, свя­зали свою судьбу с ними, предпочитая все ужасы вой­ны, биваки и зимнюю стужу, кочевую жизнь - рабству под большевизмом. Все, кто толь­ко мог сражаться, взялись за оружие. Второй год вы сра­жаетесь плечо к плечу, стре­мя к стремени с германски­ми войсками. Вы пережили весь ужас власти большеви­ков и вы никогда с ней не примиритесь. Германская ар­мия нашла в вас честных и верных союзников!

В воздаяние заслуг ва­ших на поле брани, в нынешнюю величайшую войну совершенных,

в уважение прав ваших на Землю, кровью предков ваших политую и вам тыся­чу лет принадлежавшую, в сознании прав ваших на самостоятельность, считаем долгом нашим утвердить за вами, Казаками и теми иногородними, кото­рые с вами жили и с вами доблестно сражались против большевиков:

1) Все права и преиму­щества служебные, каковые имели ваши предки в преж­ние времена.

2) Вашу самостоятель­ность, стяжавшую вам исто­рическую славу.

3) Неприкосновенность ваших Земель, приобретен­ных толикими трудами.

4) Если бы военные об­стоятельства временно не до­пустили бы вас на Землю предков ваших, то мы уст­роим вашу казачью жизнь на востоке Европы под за­щитой фюрера, снабдив вас землей и всем необходимым для вашей самобытности.

Мы убеждены, что вы верно и послушно вольетесь в общую дружную работу с Германией и другими наро­дами для устроения новой Европы и создания на ней по­рядка, мира и мирного счастливого труда на многие годы.

Да поможет вам в том Всемогущий!

10 ноября 1943 г.

Германское Имперское правительство. Начальник штаба Верховного коман­дования Кейтель

Рейхсминистр Восточ­ных областей А. Розенберг

ДЕМНОВ Яков (дон). - ст. Березовской, хут. Боброва; в 1929 г. арестован и сослан неизвестно куда.

ДЕМНОВ Петр Игнатьевич (терск.) - рожд. 1898 г., ст. Закан-Юртовской (Романов­ской); ученый агроном. По­сле окончания реального учи­лища и службы в каз. артил­лерии, командирован в Екатеринодарское военное учи­лище; принимал участие в борьбе за Казачий Присуд, эмигрировал в 1920 г. Уче­ние продолжал в чешском Аграрном институте (г. Брно), который закончил с дипло­мом инженера-агронома. По­сле Второй Мировой волны оказался в Германия, откуда переехал в США. Умер в Холливуде (Калифорния) 12 февраля 1953 г.

ДЁМУШКИН Михаил Иосифович (терск.) — род. 4 де­кабря 1902 г. Будучи каде­том Владикавказского кор­пуса, принимал участие в борьбе за Казачий Присуд; больной тифом попал в плен к большевикам и перепев многолетнее заключение в Соловецких лагерях; отпущен в 1937 г., но снова арестован и больше года содержался в тюрьме. От 1943 г. находился в беженстве вместе с другими Казаками и прибыл в Германию через Польшу и Чехию. В 1950 г. эмигрировал в США. Сотрудничал в газете «Русская Жизнь» под псевдонимом «Надеждин». Умер в Сан-Франциско 8 ноября 1961 г. и погребен там на сербском кладбище.

ДЕНИКИН Антон Иванович - род. 4 декабря 1872 г. в польской деревне Шпиталь Дольный; генерал лейтенант и главнокомандующий Доб­ровольческой армии. Отец его крепостной крестьянин Саратовской губернии, выслужившийся на долгой службе из фельдфебелей в майоры; мать - полька из Петрокова. Начав службу в Рус­ской армии вольноопределя­ющимся первого разряда, Д. потом окончил военное училище и Академию Ген. Штаба. Во время Первой Миро­вой войны, к ее концу, занимал пост нач. штаба Верховного главнокомандующе­го в чине генерал-лейтенанта. После октябрьского переворота в 1917г. арестован большевиками, но выпушен и пробрался на Дон. Приехал в Новочеркасск 22 ноября 1917 г. и вместе с генералом Алексеевым приступил к формированию Добрармии. В феврале следующего года ушел с Дона с генералом Корниловым в Первый Ку­банский поход и после его гибели занял пост команду­ющего армией. В течение двух лет оставался главным руко­водителем «Белого Движе­ния», не проявил политиче­ской прозорливости, особого военного таланта и не понял сущности казачьих настрое­ний. Смертельную угрозу, нависшую над Казаками со стороны русской революци­онной стихии и отчаянное их сопротивление, пытался использовать в интересах русской реакции; обусловил свой союз с Казаками на без­условном подчинении ему, как главнокомандующему, ставил им непосильные зада­чи, устранял возможность помощи зарубежных каза­чьих друзей, пользовался ак­тами террора для устрашения оппозиции и т. п. В резуль­тате сыграл печальную роль в деле борьбы Казаков за свой Присуд и исторические права, а политическими ме­роприятиями оттолкнул от себя все народы Россия и подготовил почву для пора­жения и Добровольческой армии, и Казаков. Во время общего отступления армий к Черному морю, сдал коман­дование генералу Врангелю и 22 марта 1920 г. на англий­ском миноносце отбыл в изгнание.

Казаки приняли ген. Д-на главнокомандующим своих армий не без борьбы и под давлением сложной боевой обстановки, по насто­яниям западных союзников и своих старших начальни­ков. Его сторонники из чи­сла Казаков убеждали, что Д. лицо нейтральное, что он по своим способностям под­нялся высоко в русской во­енной иерархии, что страш­но оставаться одним Казакам против всей огромной Рос­сии, без надежды на помощь в борьбе против большеви­ков, хотя бы «лучшей части» русского народа, что, отстра­нив Д-на от командования, нет надежды на помощь от союзников.

Оказалось, однако, что по своей политической от­сталости он не смог быть ни военным вождем у Казаков, ни вершителем политических судеб русского народа. И пришел он на казачьи земли, как беглец от того же рус­ского народа. До сознания казачьих руководящих кру­гов смысл революционной стихии доходил тоже очень медленно, хотя народные представители на Кругах и Радах роль Д-на умели оце­нить трезво. У большинства казачьих генералов Д. поте­рял доверие и авторитетность только после того, как его мероприятия привели к по­ражениям и развалу фронта.

ДЕНИСОВ Агафон Ива­нович (дон.) — ст. Березовской; в 1930 г. выслан на да­лекий север в спецпоселок «Островки» Арх. губ. и там погиб от непосильного тру­да и истощения.

ДЕНИСОВ Адриян Кар­пович (дон.) — род. в 1764 г., ст. Пятиизбянской; Донской атаман, генерал-лейтенант. Основателем рода Денисовых считал Ордынского Казака Дениса Батура, причем сам был светлым блондином; сре­ди предков упоминал и дочь Степана Разина. В царскую службу зачислен 12 лет от­роду и от этого времени со­стоял в списках полка своего дяди Федора Петровича Де­нисова. Девятнадцати лет, после производства в офи­церский чин, командирован в казачий полевой полк, дей­ствовавший против Польши; в 1789 г. за отличия в боях против Турок произведен в чин премьер-майора; в сле­дующем году награжден ор­деном св. Георгия за то, что, командуя полком в колонне ген. Орлова, первым взошел на бастион; после участвовал в войне с Польшей, ранен саблей в руку и шею и наг­ражден Золотым оружием; получил также прусский ор­ден «За воинские достоин­ства». 1796 г. провел в Пер­сидском походе с экспедици­ей графа Зубова. В 1799 г. под командой графа Суво­рова со званием Походного атамана - в Итальянском по­ходе против Французов, ког­да отступая из Швейцарии его Казакам пришлось пробиваться через горный массив и труднопроходимыми ущелья. В 1801 г., выполняя приказ императора Павла, вместе с ген. Платовым повел 23 тыс. Донцов через Оренбург на индийские владения Англичан, но был возвращен из этого безнадежного предприятия после насильственной смерти Павла и воцарения Александра I. Во время наполеоновских войн замещал на Дону в каче­стве Наказного атамана, ата­мана Платова, бывшего с пол­ками в поле; в 1807 г. пере­нес Донское правительство, из Старого Черкасска в Но­вый и способствовал пого­ловной мобилизации Донцов на призыв Платова в критический для России 1812 г.

Боевую службу закончил в чине генерал-лейтенан­та, украшенный многими орденами; кроме низших по значению, имел: золотую, украшенную алмазами, саблю с надписью «За храбрость»; ордена: св. Георгия 4-ой ст., св. Владимира 2-ой ст., св. Анны 2-ой и 1-ой ст., оба украшенные алмазами, и Командорский крест Иоанна Иерусалимского. После смерти графа Платова в 1818 г. ген. Д. назначен Донским атаманом. На этом посту он попал в сеть интриг, окружавших царского представителя на Дону ген. Чернышева.

Управляя Доном много лет, Д. знал, что без твер­дых правил, «а применяя оные различно», казачьи на­чальники действовали каж­дый по своему разумению часто в ущерб интересам на­селения станиц. Он обнару­жил, что по округам «оче­реди казачьи на службу не чисто ведутся, да и земли войсковые захватываются людьми сильными в «Вой­ске». Поэтому атаман обра­тился к Александру Перво­му с просьбой об учрежде­нии особой комиссии, кото­рая занялась бы распреде­лением земельных угодий и благоустройством финансов. Он предполагал, что в ко­миссию будут назначены од­ни Казаки, которые создадут свод обычных правовых норм, «сохранив всю древ­ность их установления».

Император одобрил проект атамана, но учреждая Комитет об устройстве Вой­ска Донского, рескриптом от 10 марта 1819 г., назначил в число его членов двух своих представителей, ген. Черны­шева и статского советника Болгарского. Казаками в Ко­митете были: его председа­тель атаман Д., генералы Карпов и Черевков, полковник Андриянов и подполковник Шамшев. Началась эпоха извест­ия в истории Дона, как время «борьбы Чернышева с Войсковыми атаманами». Чернышев был представитель правительства, создавше­го на Дону класс дворян-ра­бовладельцев и щедро наде­лившего их казачьей землей, но в Комитете царский сатрап выступал под видом защит­ника Казаков от угнетения со стороны той же дворян­ской старшины. Этим он ис­кусственно разжигал рознь между теми и другими и при­крывал свое истинное наме­рение - уничтожить остатки казачьих исторических прав. Д. упорно защищал старые донские обыкновения, но Чернышев оказался сильнее. 27 января 1821 г. по его злост­ным наветам император уво­лил Д-ва и приказал его пост занять Наказному атаману А. В. Иловайскому. Предсе­дателем комитета назначил Чернышева. Д. был обвинен в несовершенных преступле­ниях и отдан под суд. Су­дебное дело против него тя­нулось безрезультатно двад­цать лет до самой его смер­ти в 1841 г. Не помогли ни взывания к справедливости, ни высокие заслуги перед троном. Беспочвенность об­винений признана много позднее, когда по высочай­шему указу, ради сохранения «несмертельной» памяти об атамане, наш 7-й полк был наделен его вечным почет­ным шефовством и от 1904 г. стал именоваться «7-й Дон­ской казачий Войскового атамана Денисова полк».

ДЕНИСОВ Святослав Варлаамович (дов.) — родился в 1882 г.; ст. Пятиизбянской; генерал-лейтенант и коман­дующий Донской армии. Образование получил в Дон­ском кадетском корпусе, а в первый офицерский чин про­изведен из дополнительного корпуса Михайловского ар­тиллерийского училища; по­сле семи лет службы в ка­зачьих батареях принят в Академию Ген. штаба и окон­чив ее отбыл ценз командо­вания сотней в 17 Бакланонском и в 7 Дон. каз. полках. На фронт Первой Мировой войны вышел капитаном ген. шт. в должности старшего адъютанта штаба Уральской каз. дивизии; после произ­водства в чин подполковни­ка генштаба, прослужив нес­колько месяцев в штабе 4-й армии назначен на должность начальника штаба 2-й Каза­чьей Сводной дивизии, при начальнике дивизии генерале П. Н. Краснове. Служил с ним около двух лет, а затем получил в командование 11 Дон. каз. полк. После рево­люция отвел полк на Дон из хаоса разложившегося фронта и прибыл в Ново-черкасск в средине февраля 1918 г., когда там уже рас­поряжались большевики; по­этому ушел в станицу Богаевскую. Здесь, с первых дней восстания против власти со­ветов, станичники выдвину­ли его на пост начальника обороны.

Когда повстанцы вой­скового старшины М. А. Фе­тисова 1/14 апреля 1918 т.

заняли Новочеркасск, туда же на следующий день прибыл и полковник Д., который от этого времени руководил действиями восставших станиц. После сдачи Донской столицы (4/17 апре­ля), он сумел поддержать дух станичников, реорганизовал их отряды, подготовил к но­вым наступлениям. Вместе с бывшим командиром брига­ды 5-й Дон. дивизии ген. К. С. Поляковым он создал первые кадры Донской ар­мии и выполнял в ней обя­занности нач. штаба. Позднее, когда из степей подо­шли партизанские отряды Походного атамана П.Х.По­пова, полковник Д. получил в командование Южную группу войск и, руководя ею лично, 25 апреля занял Новочеркасск. Походный ата­ман тогда же произвел его в чин генерал-майора, а ново­избранный Донской атаман П. Н. Краснов назначил его командующим Донской ар­мии и управляющим Военно-морским отделом. На этих постах ген. Д. был точным выполнителем указаний неутомимого атамана и вместе с ним пользовался большим авторитетом у донских бой­цов. Вскоре произведен в чин генерал-лейтенанта, с остав­лением в списках ген. штаба.

Но на Дону тогда существовала хотя и неболь­шая, но влиятельная группа недоброжелателей атамана и его помощников. В то время как ген. П. Н. Краснова поддерживали энтузиасты независимости Дона, сторон­ники Доно-Кавказского Со­юза и народные массы, ви­девшие в Немцах единствен­ную близкую и реальную силу, способную дать помощь в неравной борьбе, партия его противников состояла из образованных и чиновных людей, у которых еще креп­ко сохранялись партийные или служебные связи с ру­ководителями «Белого Дви­жения», провозгласившего лозунг «Единая и Неделимая Россия». Эта партия пользо­валась симпатиями и под­держкой Добрармии, ее лю­ди не верили в конечную по­беду Германии, скептически относились к казачьим кон­ституциям и к мероприяти­ям атамана Краснова. Глав­ной задачей казачьих армий они считали «спасение Рос­сии».

К концу 1918 г. поли­тическая обстановка в Европе дала видимость правоты этой партии. Германия была побеждена и отводила свои войска с Украины. Обнажал­ся левый фланг Донцов, боль­шевики давили массами мно­гочисленных и хорошо снаб­женных армий, на Донском фронте неудача следовала за неудачей, падал дух, насту­пало отчаяние, а Деникин все не пускал кубанские пол­ки на поддержку истекаю­щему кровью Дону, как буд­то бы поставив свою помощь в зависимость от перемен в Донском правительстве.

Группировки (Донского Круга стали понимать, что Добрармия поспешит с под­держкой только в том слу­чае, если уйдет в отставку германофильское и сепара­тистское Донское правитель­ство. И первой жертвой этих веяний пал генерал Д. Толь­ко по этой скрытой причи­не, а совсем не по причине его бездарности, Круг и вы­разил ему недоверие, дав тем понять и атаману, что ему пора уступить место пред­ставителю противной партии.

Ген. Д. вышел в отстав­ку 2-го февраля 1919 г. Че­рез Батум, Константинополь и Германию в начале двад­цатых годов он прибыл в Нью- Йорк. Здесь по его инициативе возникла Дон­ская станица, объединившая первых эмигрантов, попав­ших в США. От ноября 1925 г. он стал ее атаманом; после переезда в г. Страдфорд (шт. Коннектикут) его выбрали председателем Ка­зачьего Союза в Америке, каковым он состоял долгие годы; Умер 19 апреля 1957 г. в Страдфорде и там же пог­ребен. Осталась вдова Зоя Александровна и дети Игорь и Ирина.

Из написанных им книг в Константинополе была из­дана «Записки. Гражданская война на юге Россия», часть первая, 1921 г., а также «Бе­лая Россия». Альбом № 1,Нью-Йорк, два издания в 1937 г.

ДЕНИСОВ Феодор Петро­вич (дон)—род. ок. 1755г., граф, генерал от кавалерии. От юношеских лет всю жизнь провел в царской службе; в десятках сражений проявил необычайное муже­ство, понимание боевой обстановки и особую распоря­дительность; был весь изра­нен ударами сабель, пулями и осколками ядер. В числе трофеев подкомандных ему частей числилось 161 знамя, 107 орудий и тысячи плен­ных, среди которых - 6 па­шей и генералов. В жалованой грамоте от 1802 г., подписанной императором Александром II, значится: «За оказанные им по служ­бе подвиги всемилостивейше возложены на него ордена: св. Александра Невского, св. Анны 1 кл., св. Георгия 2 кл.. св. Владимира 2 кл., св. Ио­анна Иерусалимского Боль­шого Креста и также награ­жден бриллиантовым пером, двумя саблями, каменьями украшенными, с вензелевым на них высочайшим именем и деревнями из коих 1200 душ. (Местечко Полянов, Минской губ. и проживав­ших там крестьян). От его высочества короля Прусско­го орденом Красного Орла и от его высочества короля Польского Станислава Авгу­ста орденами Белого Орла и св. Станислава. А в 1799 г. апреля в 4-й день мы, приз­навая отличное усердие и труды его, любезно-верноподданого нашего генерала от кавалерии Денисова, на пользу службы нашей подъ­емлемые, всемялостивейши пожаловали его в графское империи нашей достоинство, распространяя оное на все потомство его мужеска и женска полу, от него проис­ходящее».

В 1904 г. один из дон­ских конных полков получил его вечным шефом и стал называться: 11-й Дон. каз. генерала от кавалерии графа Денисова полк.

ДЕСНО (некр.) — на пра­вой стороне.

ДЕСЯТЫЙ ДОНСКОЙ КАЗАЧИЙ ПОЛК - полк действительной службы, сформированный на кадрах прежнего № 31 полка; попол­нялся станицами Донецкого округа со стоянкой мирного времени в г. Замостье б. Люб­линской губ.; награжден Ге­оргиевским знаменем за Краон и Лаон 1812 года; от 1904 г. — вечный шеф полка гене­рал Луковкин.

ДЕТОУМНЫЙ (некр.) - глупый, неразвитой умствен­но.

ДЕРЮЖКА - рядно, покрывало из грубой коноплянной ткани.

ДЖИГИТ - ловкий наезд­ник, искусный в джигитовке.

ДЖИГИТОВКА - особые гимнастические приемы на скачущей лошади: езда стоя, перелеты на обе стороны, подхватывание вещей с зем­ли. ножницы, когда всадник особым приемом переворачи­вается в седле, поочередно от головы к хвосту и обрат­но лицом к голове лошади, пролезание на скаку под брю­хом лошади и т. п.

ДЖУЛУН - шалаш на льду из двуметровых палок-турлуков связанных конусом и покрытых войлоком. Во вре­мя аханного лова там спали, скорчившись в кожухах.

ДЖУРА - в Запорожской Сичи то же, что славянское «молодик», практикант, на­ходящийся в науке; понятие принесено из орд, соответст­вует черкесскому «эджер» - «учащийся».

ДИВИ-БА (сев. дон.) - если бы, ежели бы.

ДИКОЕ ПОЛЕ - географи­ческое название, укоренив­шееся за казачьей степью в XVI в. На севере и западе границы Д. П. упирались в лесостепную зону, на восто­ке оно кончалось у Дона, а на юге подходило к берегам Черного и Азовского морей. Название Д. П. употребля­лось в Польше, Литве и на Руси, Казаки же именовали его своим Старым Полем пли Казачьим Присудом. Д. П. - степь, где племена Касаков, Славян-Казаров и Асаланов, слившись некогда воедино, образовали казачий народ. Казачьи предки неоднократ­но изгонялись с Д. Поля сти­хийными и непреодолимыми силами азиатских кочевни­ков, но при первой же воз­можности их поколения воз­вращались назад и отстраи­вали наново свои разрушен­ные поселения.

ДИМИРОВ Димитрий Петрович (терск.) — рожд. 1855 г., землероб с низшим образованием; представитель Терских Казаков в Русской Государственной Думе пер­вого созыва.

ДИМИТРИЙ РОСТОВ­СКИЙ (1651-1709) - Днеп­ровский Казак и митрополит, причисленный к лику святых. В миру носил имя Даниила Туптало, был родом из ме­стечка Макарова Киевской губ., учился в Киевской Мо-гилянской Академии и после ее окончания вскоре ушел в монастырь. В сан епископа возведен из игуменов Спасо-Преображенского монастыря в Новгороде Северском, а в 1701 г. с титулом митропо­лита назначен на кафедру в Ростове Ярославском, одном из крупных религиозных центров Северо-восточной Руси. В иноческом чине це­ликом посвятил себя духов­ным подвигам, но среди мо­литв и пастырского служения находил время для научной и литературной деятельно­сти. Его перу принадлежат: сокращенная редакция Четь­их Миней, ряд сочинений в защиту реформ патриарха Никона, много проповедей и даже духовные драмы. Умер 28 октября 1709 г., погребен в храме Ростовского Яковлевского монастыря. В 1752 г. случайно обнаружено, что его тело не подвергалось тлению. Через пять лет после этого он был канонизирован и прославлен, как святой Православной Церкви, а его мощи открыты для покло­нения.

ДИМИТРИЯ РОСТОВ­СКОГО КРЕПОСТЬ - пер­воначальное название укреп­лений, выстроенных в 1761 г. не месте нынешнего Ростова на Дону. Они занимались гарнизоном выведенным из крепости св. Анны, находив­шейся несколько выше по Дону и упраздненной.

ДИТЁ - ребенок.

ДМИТРЕНКО Николай Макарович (куб.) — род. 6 декабря 1900 г., ст. Старо-Минской; казачий общест­венный деятель. Оставшись рано без отца, воспитывался отчимом н проживал на До­ну в г. Александро-Грушевске; обучался в учительской семинарии; во время борьбы за Казачий Присуд поступил добровольцем в Запорож­ский каз. полк, с которым вместе ушел в эмиграцию. В Югославии одним из первых примкнул к Вольно казачье­му Движению и до конца оставался его жертвенным энтузиастом. В результате злостной провокации поли­тических противников пере­нес истязания в белградской полиции и в начале 1939 г. выселен в Польшу. Во время Второй Мировой войны вы­ехал на работу в Германию и оттуда в 1947 г. эмигрировал в Аргентину. Здесь он участвовал в создании Казачьего Союза и много лет был его атаманом, Умер от раковой опухоли в легком 1 июля 1961 г. в г. Берасатеги (Аргентина).

ДНЕПР - одна из величавших рек Восточной Европы в древности известен, как Борисфен, по турецки - Узы. В нижнем течении пересекает скалы Донецкого Кряже которые образуют ряд порогов. Низ реки за порогами от XI в. исторически связан с Черными Клобуками, которые потом получили прозвище днепровских Черкасс или Запорожских Каэаков. От конца XV в Запорожские Казаки проживали так-же по притокам Днепра Суле, Псёлу, Ворскле и составили основное население Гетманщины. В XVII в., во время Польско-казачьих войн многие из них переселились из Гетманщины на Донец и Дон, а после разгрома Запорожской Сичи, в течении восемнадцатого и девятнадцатого столетий, почти все Казаки организованно переселены с Днепра в Приазовье и на Сев. Кавказ. Их остатки на Днепре ассимилировались в украинской среде. Казаки Северские и Путивльские, накоплявшиеся одно время на р. Десне, в XVI-XVII в.в. ушли на Дон. Оставшиеся на месте ассимилировались в среде русской.

ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ АРМИЯ - небольшие во­оруженные силы, созданные из противников Октябрьско­го переворота. Генералы М.В. Алексеев и Л. Г. Корнилов приступили к ее формирова­нию с первых чисел декабря 1917  в Новочеркасске и Ростове н/Д. Цели Д. Ар­мии указывались в воззвании  обнародованном 27 декабря того же года: в ее ряды при­зывались русские патриоты с тем, чтобы общими усили­ями свергнуть власть боль­шевиков, вновь созвать Уч­редительное Собрание и обе­спечить выполнение его «дер­жавной воли»; вначале же воины Д. Армии должны были «защищать до послед­ней капли крови самостоя­тельность областей, давших им приютъ».

Такая политическая программа находила сочув­ствие у Донского правитель­ства. В надежде на массовую поддержку русских добро­вольцев, атаман Каледин раз­решил формирование на До­ну армии и передал в ее рас­поряжение некоторые мате­риальные средства.

Но на призыв генералов отозвалось только 2—3 ты­сячи людей наиболее убеж­денных и самоотверженных из среды учащейся молоде­жи и офицеров, искавших в ее рядах прибежища от кро­вавых ужасов революция. Небольшим был приток добровольцев и в последующее время, а зато два года продолжалось сотрудничество Д. Армии с Казаками. Казачьи полки способствовали           продвижению ее в глубь России и дойдя до Орла в 1919 г. угрожали самой Москве. Но приемники погибшего генерала Корнилова и умершего ген. Алексеева не сумели учесть размаха революции, не понимали ни духа - эпохи, ни стремлений покоренных Россией народов, ни казачьих настроений. Провозгласив лозунг «Россия - единая, великая, неделимая», - ген. Деникин и его окружение далеко отошли от первоначальной политической  программы, усердно прибегали к помощи виселицы и порки, нарушали договоры с к Казаками и даже по отношению к ним применяли меры устрашения и террора.        Русский народ оказался во враждебном лагере. Надежды на его сочувствие и помощь оказались тщетными. Рядовые добровольцы и Казаки не жалели своей кропи, но им поставили непосильную задачу «спасения России». После двух лет напряженной борьбы, обрушившиеся на них массы Красной армии заставили их сложить оружие. В конце 1920 г. остатки Д. Армии вывезены  из Крыма в эмиграцию (см. также ДЕНИКИН А. И.).         

ДОБРОЛИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК (некр.) — человек с приятным и красивым ли­цом.

ДОВЕСТИ - дать знать, уведомить.

ДОЛОНЬ (некр.) - ладонь руки, ток для молотьбы.

ДОМАНОВ Тимофей Иванович (дон.) - род. ок. 1892 г., ст. Мигулинской; генерал, в гг. 1943-45 глава Казачье­го Стана и Походный ата­ман. Осенью 1913 г. призван вольноопределяющимся на службу в 12 Дон. каз. полк; принимал участие в Первой Мировой войне и заслужил Георгиевские кресты всех че­тырех степеней. Оправив­шись после тяжелого ране­ния, поступил в Екатеринодарское военное училище и, окончив его, произведен в офицеры. В годы борьбы за Дон (1918—20) продвигался в чинах и одно время ко­мандовал сотней Гундоровского полка. В марте 1920 г. перед Новороссийской ката­строфой попал в плен к красным, больной тифом. При соввласти перенес арес­ты, заключения и ссылки в концлагери. Бежал и скры­вался на Кавказе. В 1942 г., после прихода на Дон немец­ких войск, совместно с По­ходным атаманом полковни­ком Павловым, формировал из казачьих добровольцев строевые части союзные Гер­манцам, а после руководил отходом беженцев Казачьего Стана. Когда полковник Павлов погиб, Главное Казачье Управление произвело Д-ова в чин генерал майора я назначило его на пост Походного атамана. Борясь попутно с партизанами он провел полки и обозы через Белоруссию, Польшу и Сев. Ита­лию в Австрию. В результате поражения и капитуляция Германии, Походный атаман Д. вместе со всем Казачьим станом и полками выдан вра­гам из Лиенца 1-го июню 1945 г. победителями Англичанами. Повешен по воле Сталина в Москве 19 января 1947 г.

ДОМАЧНОСТЬ - надворное хозяйство.

ДОМОВИНА - гроб.

ДОМОНЬ (некр.) - домой; в песне поется: «И с богатою добычью возвернулся он домонь».

ДОН — река, впадающая в Азовское морс; древнее имя ее Танаис. Берет начало в, Ивань-озере и сразу же принимает в себя воды речки Урванки; выйдя из Тульской губ., проходит часть Рязанской и Тамбовской, потом разделяет Орловскую и Воронежскую, пересекает последнюю и, миновав Богучар,  стремит свои воды к Азовскому морю на протяжении 1100 клм. через Землю Донских Казаков. От истоков до впадения речки Черной Калитвы Дон течет в общем направлении с севера на юг, потом круто поворачивает на восток и образует выпуляю дугу, которая приближается к Волге на 70 клм. Длина реки со всеми извилинами 1970 клм.; кратчайшее рас­стояние от истоков до устья 900 клм.; площадь бассейна 750 тыс. кв. клм.; среднее па­денье вод 3,5 дюйма на клм.

Верхним течением До­на считается расстояние от Ивань-озера до впадения в него реки Воронеж; отсюда до Качалинской станицы - среднее течение, а дальше до моря - нижнее. Долина реки в Рязанской губ. суживается между крутыми, утесистыми берегами с обнажениями из­вестняка. Господствует здесь повсюду правый берег, мес­тами чрезвычайно крутой и обрывистый. Дно каменистое при глубине до трех метров. Or Лебедяни Д. значительно расширяется, а глубина его увеличивается. За редким исключением (село Патриар­шее, Червленый Яр), правый берег всегда нагорный с об­нажениями известняка. В верхнем течении в Дон впа­дают: Непрявда, Вязовая, Быстрая Сосна. Красивая Меча, Репец, Богатая Снова, Верейка, Редуга и Девица, все с правой стороны.

В среднем течении До­на, начиная от р Воронеж, крутые и высокие меловые горы часто подходят к само­му руслу реки. Ширина ее местами увеличивается до 400 мтр., глубина 5—10 мтр. Много мелей и перекатов - песчанных гребней поперек русла. Левый берег отлогий, песчаный, часто бесплодный, хотя заливные луга между малыми озерами и ериками иногда дают хорошие поко­сы сена. С двух сторон в Ср. Дон впадают притоки: Нижняя Девица, Потудань, Тихая Сосна, Воронеж, Форостань, Икорец, Битюг, Осе-реда. Черная Калитва, Богу­чар, Толучеева, Хопер, Мед­ведица, Иловля.

От Иловли начинается нижнее течение Дона. Обна­жения правого берега состо­ят вначале из меловых уте­сов, но вскоре обрывы от­крывают слои известняка и песчаника, которые иногда возвышаются до 100 мтр. над уровнем реки и постепенно понижаются, подходя к лу­говой зоне нижнего течения. Вместе с тем и русло реки становится шире и извили­стей. Между станицей Трех­островской и Калачем оно подходит к Волге всего на 70 клм. Побережье правой на­горной стороны раньше пок­рывалось непрерывными бакчами, садами и виноградни­ками, левая же - расстилалась необозримой низменной рав­ниной, которую считают первоначальной родиной зна­менитого черкасского скота и донской лошади. Ширина русла в этой части Дона от 400 до 600 мтр. при глуби­не форватера от 6 до 20 мтр. Низменная пойма реки пок­рывается водой во время ве­сенних разливов, в некото­рых местах на 10—15 клм. в стороны.

Нижний Дон принима­ет притоки: Чир, Цымлу, Северский Донец, Аксай и Темерник с правой стороны, а Карповку, Донскую Царицу, Мышкову, Есауловский Ак­сай, Гнилой Аксай, Сал и Маныч - слева.

Пониже станицы Гниловской Дон образует дель­ту в форме равнобедренного треугольника, занимающего площадь ок. 300 кв. клм. Ее судоходные рукава: Каланча, Кутерьма, Переволока. Суда, плывущие к Азовскому мо­рю, входят в Каланчу у ста­ницы Елизаветовской, за ху­тором Рогожкиным повора­чивают в Кутерьму, а от Переволочного ерика до гирл плывут по Переволоке. Вто­ростепенные и обмелевшие рукава: Старый Дон, Мерт­вый Донец, Кривая Кутерь­ма, Егурча и др. Мертвый Донец образует северную сторону дельты, длиною ок. 30 клм; из него к морю выходят протоки: Нижний Го­родской ерик и Терновская.

Дон находится подо льдом около четырех меся­цев. Первый лед в ноябре часто ломается низовым вет­ром, после чего его осколки «ширеш» с шумом несется по руслу к морю. Ледоход начинается в конце марта или в начале апреля, и от ледохода широкая пойма ре­ки занята водами разлива до средины мая.

Воды Дона всегда изо­биловали рыбой лучших пресноводных пород. Глав­ным источником благососто­яния подонского населения во все эпохи служило про­мышленное рыболовство. Ры­боловных кадров не выделя­ли только кочевники, зани­мавшие временами берега ре­ки. От средины XVI ст. единственными хозяевами рыбных богатств Среднего и Нижнего Дона были Казаки. Наибольшую пользу извле­кали низовые станицы, но после объявления независи­мости Войсковые Круги про­вели ряд мероприятий, охра­няющих права станиц верхо­вых. Правильное рыбоводче­ское хозяйство введено на Дону во второй половине прошлого века; охранялась неприкосновенность «запо­ведных вод», соблюдалось запретное время икромета­ния. Добыча рыбы в поло­женное время достигала ог­ромных размеров и доход от нее исчислялся суммами, доходившими до миллиона золотых рублей. Зимою подо льдом в сети попадали та­рань, лещ, сула. Русские куп­цы увозили рыбу в заморо­женном виде. Весною вылав­ливалось много сельдей, та­рани, сулы, севрюг и осетров. От средины апреля разре­шался «меженный лов», ког­да добывалось много чехони и оселедца. Рыбу просаливали и сушили домашними средствами или в «рыбоспетных заводах», а большие запасы солили «в корень», что-бы после, дождавшись хоро­шей цены, бочками отправить по разным городам В 1807 г. на дне небольшого придонского озера Прорвы около Перекопской станицы местный житель Тимофей Забазнов обнаружил жем­чужные раковины, по про­мысла из этого не образовалось.

Археология обнаруживает на донских берегах остатки поселений человека еще более древних чем брон­зовый век. Два последние тысячелетия, с некоторыми перерывами основными жителями там были скифские племена Коссаков. Асаланы, Славяне-Казары и Черные Болгары. Древние Греки оснковали свои фактории на Нижнем Дону очень рано, но пользовались донским водным путем только при наличии добрых отношений с местными владетелями. Они не знали всего течения реки и часто считали Дон одним из разветвлений Вол­ги. Соседние Русы, основавшись на Днепре, рисковали посещать Дон только крупными вооруженными силами. В киевских летописях он вспоминается очень редко (в Лаврентьевской - 2 раза, в Повести временных лет за тот же период - 4 раза, в Суздальской с ее добавлениями за период в 600 лет - только 7 раз (и всегда как «земля незнаемая» и враж­дебная.

Между шестым и десятым веками донским путем пользовался сильный торговый парод Хазары, построившие повыше донецкого устья крепость Саркел. Археологи­ческие и исторические памятники обнаруживают на Дону сплав из местных народов составивших население Державы Томаторканской и известных как Каэары, Касаги, Казягь, Бродники или под общим именем Черные Кло­буки. В их бесспорной власти Дон находился весь одиннадцатый век. Но под давлением Половцев они принуждены были племя за пле­менем, покидать берега родной реки. Тогда Черные Клобуки появились и на притоках Днепра. Казаровцы переселились ближе к Кавказским горам, а в лесостепной части Дона на его «запольных» притоках Иловле, Медведице, Хопре остались только Бродники и Болгары-христиане. Они оставались там долго и в эпоху Золотой Орды, когда донским путем с разрешения ханов, стали пользоваться «гости сурожане», крымские купцы, возившие свои товары в Орду и в Москву. Московиты имели тогда уже свои пристани в верховьях реки: Тешев у нынешнего города Задонска, Конь Каменн при устье Красивой Мечи и Данков выше по течению.

От средины XVI в. почти весь донской путь находился в руках Казаков, возвратившихся на свою реку. Они разрешали движение по нем только под своим контролем, внимательно следя, чтобы под видом иностранных купцов, московских и турецких послов на их землю «безвестно не прокрался» какой либо вражеский шпион. После покорения Каза­ков царем Петром Первым, Русские стали плавать по Дону беспрепятственно.

В наше время конечной пристанью для речных пароходов среднего тоннажа служил Калач. Во время высо­кой весенней воды те же суда доходили до Богучара, а иногда и выше. Они мино­вали при этом станицы Качалинскую, Сиротинскую, Усть-Медведицкую, Усть-Хоперскую и Вешенскую. На нижнем течении при всех больших станицах существовали погрузочные пункты. В сорока клм. от Азовского моря вырос крупный порт Ростов, куда приходили суда из Турции, Греции и Италии. Большое значение для погрузок экспортного зерна приобрел порт в Азове.

Казачьи земледельческие поселения с пахотными угодьями вдоль берегов, а особенно полное уничтожение лесов при Петре Первом, способствовали разрушению поверхностного покрова почвы и образованию оврагов. Весенние воды и ливни уносили в Дон много ила, засо­ряя его русло мелями и перекатами. Требовалась постоянная очистка форватера землечерпалками.

Доном пользовались также для сплава товаров, поступавших с Волги. В пре­жнее время для перегрузок надо было преодолеть «во­лок» между реками Иловля и Камышенка, по прямому и самому короткому рассто­янию. В 1569 г. войска Ту­рецкого Султана Селима II пробовали соединить Дон с Волгой, прокопавши канал вдоль Волго-донской Пере­волоки. Возобновил попытку и тоже неудачно царь Петр I. В 1846 г. между казачьим посадом Дубовка и Качалинской станицей на Дону проложена конная узкоколейка, а в конце прошлого столетия нормальная железная дорога соединила Калач с Царици-ном.

История Казаков и их предков связана с Доном около двух тысячелетий. По­стоянно им приходилось тревожиться за судьбы Подонья. извечной колыбели казачьего рода. Может быть по этой причине Дон в их глазах приобрел особые свойства, как бы одухотворенной живой святости, существа безгранично любимого и по язычески обоготворяемого. Было все дорого, что связывалось с именем родной реки, а сам Тихий Дон, Доночек Иванович, тянул к себе со всех углов частых принудительных эмиграций и трагического рассеяния. К нему тянулись сердца издалека, ему посвящена значительная часть народного творчества в песнях, стихах и прозе.

С приходом соввластя на Дону произошли крупные перемены. Казаки, старые хозяева его берегов, были во множестве уничтожены фи­зически или выселены на северные окраины России. На их место переселены крупные массы иноплеменников. Река, до этого времени изолированная, от 1952 г. включена в обще-русскую водную систему при помощи Волго-донского канала. Ее свобод­ою течение преграждено плотиной у станицы Цимлянской. Частные рыболовые и рыбозаготовительные предприятия уничтожены и заменены рыбоколхозами. В Азове построен большой рыбоконсервный завод. Но рыбы в Дону стало много меньше.

ДОНДУКОВ-КОРСАКОВ А. М. — князь, начальник войскового Штаба на Дону. Означенный на этот пост, русским правительством в 1859 г., он сумел заслужить расположение и уважение казачьей интеллигенции; благодаря этому основательно ознакомился с историей Дона и с традиционными стремлениями его населения. 3-го декабря 1861 г. он подал военному министру «Записку о Войске Донском», в кото­рой указывал на «три глав­ных начала казачества»: 1) поземельное начало; 2) замкнутость Войска; 3) выборное начало и особенный по­рядок самоуправления. В записке он высказал также пожелание, чтобы земли на Дону продавались исключитель­но в казачьи руки. «Автоно­мия каждой страны, - писал он, - основана на поземель­ном начале. Продажа земель иногородним ввела бы в Вой­ско новый независимый от него элемент». «Приписка но­вого иногороднего элемента будет встречена Казаками с крайним неудовольствием, может даже быть, и с глас­ным ропотом, как нарушение одного из самых близких сердцу Казака постановле­ний. При свойственном Ка­закам недоверии и подозри­тельности, подобная мера непременно заставит их опа­саться за прочность самого Войска и возбудит недобро­желательство к правительст­ву». «Несколько веков Каза­ки пользовались самостоя­тельностью... Они составляли отдельное вольное общество, имевшее свои уставы, свои права, коими на Войсковых сборах или Кругах всенарод­ною подачей голосов реша­лись общественные вопросы и выбирались атаманы». «Вы­борное начало составляет од­но из существенных прав Войска Донского, которым масса преимущественно до­рожит. Простой Казак гордится на станичных выборах и сборах своим правом го­лоса наравне с прежним сво­им командиром полка, офи­церами и генералами, если они граждане одной с ним станицы». «Неоспорима истина, что зло, могущее про­изойти от выборного начала, несравненно менее зла и лег­че переносится, чем то, ко­торое проистекает от лично­го произвола начальника или от самовольственного управления краем».

Реформы шестидесятых годов, касавшиеся управле­ния казачьими землями, бы­ли проведены без внимания к мудрым мыслям князя Д.­Корсакова и без учета каза­чьих исторических прав и обычаев.

ДОНЕЦКИЙ ОКРУГ - до 1920г. административный район в Земле Донских Ка­заков с центром в ст. Ка­менской; 19.500 кв. клм. В станицах Каменской, Влади­мирской, Вольно-Донской, Гундоровской, Донецкой, Калитвенской, Луганской, Митякинской, Милютинской, Усть-Белокалитвенской, а также в их хуторах и в се­лах Казаков и коренных ино­городних к началу нашего века проживало ок. 700 тыс. душ.

ДОНЕЦ СЕВЕРСКИЙ - правый приток Дона; в отличие от Дона Великого, в древности назывался Малым Доном: длина ок. 1100 клм; в нижнем течении пересека­ет один из острогов Донец­кого горного кряжа. В Д. С. впадают притоки: Оскол (раньше Аскоал), Айдар, Тор, Лугань, Кундрючья, Белая Калитва. Вдоль Д. Северского располагалась кочевья Ор­дынских Казаков, Перекопских и Белгородских; с его берегов около половины XVI в. пришли на Дон Казаки-Северюки и Сары Азманы. Через сто лет, на освободив­шихся землях вдоль верхне­го течения реки, начали се­литься, вышедшие с Днепра, Запорожцы, которых здесь стали называть Казаками Слободскими. В это время нижнее течение Донца до Бахмута включительно при­надлежало Донским Казакам. В 1708 г. войска Петра Пер­вого уничтожили все казачьи поселения на Донце, располо­женные выше речки Лугани.

ДОНО-КАВКАЗСКИЙ СОЮЗ - название государства по проекту Донского атамана П. Н. Краснова. Осенью 1917 г. Казаки, Гор­цы и Калмыки образовали Юго-Восточный Союз, но вскоре оказалось, что его конституция не соответству­ет политической обстановке, созданной Октябрьским пе­реворотом. Появилась необ­ходимость его формального восстановления после вре­менного в казачьих землях владычества большевиков, требовался пересмотр и из­менение некоторых пунктов союзного договора.

Донской атаман П. Н. Краснов, летом 1918 г., пред­ложил новую конституцию Союза, по которой государ­ство должно было называть­ся «Доно-Кавказский Союз». Название «Юго-Восточный», по его мнению, предполагало смысловую зависимость от российского целого и не со­ответствовало понятию о полной суверенности феде­рации. В июле 1918 г. ген. Краснов обнародовал декла­рацию с проектом Дон-Кав­каза: «Под тяжестью ударов судьбы, обрушившихся на нашу родину, в видах сохра­нения своей независимости. благополучия, достояния и общности интересов близких по духу народов, населяю­щих Юго-восток, в октябре 1917г. мы провозгласили се­бя Юго-Восточным Союзом, пребывая в уверенности, что общими усилиями Союз этот сумеет противостоять насту­пающим темным силам, по­правшим все Божеские и че­ловеческие законы. Начавша­яся борьба с большевиками дала временный успех по­следним. Ныне Господь бла­гословляет успехом наше ору­жие: Край нагл ожил. Одна­ко, имея ввиду, что для по­хода в наши степи и горы готовятся новые полчища, в видах государственной необ­ходимости, атаманы Всевеликого Войска Донского, Войска Кубанского, Войска Астраханского, Войска Тер­ского и председатель Союза Горцев Северного Кавказа, беря на себя всю полноту верховной государственной власти, настоящим провозг­лашают суверенным государ­ством Доно-Кавкачский Со­юз».  

Далее следовали 16 пун­ктов проекта конституции Союза:

1) Доно-Кавказский Союз состоит из самостоятельно управляемых государств: Всевеликого Войска Донского, Кубанского Войска, Астра­ханского Войска, Терского Войска и Союза Горцев Се­верного Кавказа и Дагестана, соединенных в одно государ­ство на началах федерации.

2) Каждое из государств, составляющих Доно-Кавказский Союз. управляется во внутренних делах своих сог­ласно с местными законами на началах полной автоно­мии.

3) Законы Доно-Кавказского Союза разделяются на общие для всего Союза и местные, каковые каждое государство имеет свои.

4) Доно-Кавказский Союз имеет свой флаг, свою печать и свой гимн.

5) Во главе Доно-Кавказского Союза стоят Верховный Совет из атаманов (или их заместите­лей) Донского, Кубанского, Терского, Астраханского и главы Союза Горцев Север­ного Кавказа и Дагестана, избирающих из своей среды председателя, который и при­водит в исполнение поста­новления Верховного Совета.

6) При Верховном Совете периодически собирается, ие менее раза в год  Сейм пред­ставителей от населения го­сударств входящих в Доно-Кавказскяй Союз.

7) Сейм собирается распоряжением Верховного Совета, объяв­ленным через его председа­теля, и вырабатывает обще­государственные законы, ут­верждаемые Верховным Со­ветом.

8) Доно-Кавказский Союз имеет общую армию и флот. Командующий все­ми вооруженными силами Союза назначается Верхов­ным Советом.

9) Доно-Кав­казский Союз имеет следующих общих министров, наз­начаемых Верховным Сове­том: иностранных дел, воен­ного и морского, финансов, торговли и промышленности, путей сообщения, почт и те­леграфа, государственного контроля и государственного секретаря.

10) Временной ре­зиденцией правительства До­но-Кавказского Союза объ­является г. Новочеркасск.

11) Доно-Кавказский Союз имеет общие: монетную си­стему, кредитные билеты, почтовые и гербовые марки; общие тарифы: железнодорожные, таможенные и пор­товые, а также почтовые и телеграфные.

12) Доно-Кав­казский Союз, провозглашая себя самостоятельной держа­вой, объявляет вместе с тем, что он находится в состоя­ния нейтралитета и, не бу­дучи в состоянии войны с какой либо державой мира, борется лишь с большевисткими войсками, находящи­мися на его территории.

13) Доно-Кавказский Союз намеревается и впредь под­держивать мирные отноше­ния со всеми державами и не допускать вторжения на свою территорию никаких войск, хотя бы для этого пришлось отстаивать интере­сы свои и своих граждан вооруженною силой.

14) До­но-Кавказский Союз настоя­щий изъявляет свое намере­ние вступить в торговые и иные сношения с державами, которые признают его дер­жавные права.

15) Границы Доно-Кавказского Союза очерчиваются на особой кар­те. при чем в состав терри­тории Союза входят Став­ропольская и Черноморская губернии, Сухумский и Закатальский округа и, по стра­тегическим  соображениям, южная часть Воронежской губ. со станцией Лиски и городом Воронежем, а так­же часть Саратовской губер­нии с городами Камышином и Царицином и с колонией Сарепта.

16) Доио-Кавказ­ский Союз выражает уверен­ность. что нарождение его будет благоприятно принято всеми державами, заинтере­сованными в его существо­вании и что они не замедлят прислать своих представите­лей, равно как и Союз не замедлит послать своя ди­пломатические миссии к признавшим его державам». (Деникин, Очерка, т. 3, стр. 247).

Этот проект, встречен­ный сочувственно казачьим общественным мнением, не смог получить воплощения. По некоторым причинам он встретил возражения Кубан­цев и Горцев (Терек был в то время еще под большеви­ками). Донской атаман при своем избрании получил пол­ноту власти. Беря на себя инициативу создания Доно-Казачьего Союза, ген. Крас­нов представил его как дело атаманов. Но, например, Ку­банский атаман ни прав, ни полномочий на такие дела не имел. Горцы, вообще, не име­ли атамана или лица ему равнозначного. Это, конечно, сторона формальная и при всеобщем желании вопрос о создания такого союза мог быть решен иначе. Но в де­ло вмешался Деникин... Де­никин категорически запро­тестовал и через своего еди­номышленника ген. А. П. Богаевского, бывшего в то вре­мя председателем Донского правительства, предложил Целый ряд поправок и до­полнений, совершенно неприемлемых ни для Донского атамана, ни для Кубани и Горцев Северного Кавказа и Дагестана. Расхождения и не­согласия были настолько большими, что дальше гово­рить по этому вопросу не имело смысла. Кубанское правительство сообщило Донскому атаману, что оно считает Юго-Восточный Со­юз (1917-го года) существу­ющим. А Четвертый Дон­ской В. Круг тоже признал необходимость его восстанов­ления при условии пересмотра союзного договора». (И. Билый. Казак № 45).

ДОНСКИЕ ДЕНЬГИ - бу­мажные денежные знаки достоинством от 10 копеек до 500 рублей. Выпущены Дон­ским Казначейством в 1918 г. во время атамана П. Н. Краснова, в качестве платеж­ного средства при товарном обороте. Д. Д. обеспечива­лись «всем достоянием Всевеликого Войска Донского» и курс их стоял много вы­ше, чем у деникинских «ко­локольчиков» и у русских «керенок». Они имели хож­дение повсеместно на каза­чьем юге и, после прихода туда большевиков, еще неко­торое время в глазах населе­ния сохраняли свою цен­ность.

ДОНСКИЕ КАЗАКИ - одна из ветвей Казачьего народа, народ славянской ре­чи, живущий на берегах ре­ки Дона и его притоков; Д. К. всегда составляли осо­бое политическое общество, возникшее из остатков дон­ских и приазовских племен­ных образований. Далекие предки Д. Казаков были в какой то мере связаны гене­тически со скифсним наро­дом Сака или Саха, туранская часть которых была известна греческому географу уже во время жизни Христа. как Коссахи или Белые Сахи («кос» по скифски значи­ло «белый»). Вместе с тем, Кос Сахи - только диалект­ная форма этнического име­ни Коссака. На Дон имя Коссаков пришло очень ра­но. Гасакос, Касагос, Касакос неоднократно встречаются именно в Танаидских (по-донских) инскрипциях ан­тичной эпохи (В. В. Латы­шев, Всеволод Миллер). Ка­ким образом оно оказалось здесь и распространилось на местные славянские племена, пока исторически не выясне­но. Но, судя по данным ар­хеологии, принесли его из Закавказья в Приазовье скифские племена, Удзы, Тореты, Сираки, история кото­рых после отчетливо связа­лась с историей казачьей (см. слово КАЗАКИ). Более точ­ные данные появляются в VII в. когда Аноним Равенский называет Дон родиной Северов, а вслед за этим арабские источники VIII в. начинают вспоминать о Са-калибах. живших на Сред­нем Дону. Следовательно, имя с корнем «сака» (сака-либы) относится к Подонским Славянам уже в раннее средневековье. Для той же эпохи русская археология обнаруживает на Дону посе­ления и погребения смешан­ного типа (славянского, аса-ланского и тураиского). На Иловле и Медведице, там, где арабские историки ука­зывают Сакалибов, персид­ская география десятого века (Гудуд ал Алэм) помещает Бродников (Б. радас). А Бродники это племена общепризнанных казачьих предков. В той же география Приазовье называется Зем­лей Касак. На этой Земле Касак, судя по Макарьев-ским Четьи Минеям, от древ­ности проживал скифский народ Козары. языка славян­ского. Большая часть рус­ских летописей вспоминает там Касагов или Касогов, а Никаноровская и Вологодско-Пермская летописи - народ Казягь, который в 1025 г. поставлял воинов в дружину своего Томаторканского князя Мстислава. Подонских Бродников летописцы узнают в XII в., когда северные русские князья стали пользоваться их военными услугами. Однако, в 1223 г.  Бродники оказались по стороне Татар и со своим вождем Плоскынею способствовали поражению Русов на р. Калка. От этого времени их имя попадает и в некоторые акты Западной Европы, как название народа, жившего за половецкими степями, а следовательно, в подонской лесо-степи.

Бродники, Козары-Славяне и Казяги оставались на Дону и в первое время власти Золотой Орды, точнее от 1257 года до 1595. Пока в империи царило право и порядок, они охраняли ее границы и были известны под общим именем Казаков. Для них была учреждена Подонокая и Сарайская хри­стианская епархия. Когда же в землях Золотой Орды на­чались неурядицы, междоу­собия и преследования хри­стиан, Казаки выступили по стороне, восставшего против Татар, Московского князя Димитрия Донского. Битва на Куликовом Поле прине­сла московско-казачьим си­лам победу над Мамаем, но окончилась печально для мирного населения Дона. В наказание за враждебное вы­ступление Татары трижды разгромили казачьи поселе­ния и к концу четырнадца­того века принудили Д. Ка­заков искать спасения на се­вере. До окончательного ослабления татарских орд Д. К. оставались на окраинах Северовосточной Руси, начиная от Путивля и Верхнего Дона, до Камы, Сев. Двины и Белого моря. Были они также и на землях В. Новгорода. В 1505 г. в Северскую землю к р. Десне уш­ли с юга от Турок Казаки Белгородские и Азовские. Она заняли совместные ко­чевья в лесо-степи и в 1518 г. договорились с Москов­ским князем Василием о бо­евой ему помощи. От этого же времени Северский До­нец стал служить промежу­точным этапом для Казаков, возвращающихся отовсюду на Землю Отцов. Покидая Крымскую орду, Литву и Московию, они начали сходиться на его берегах. Крымские ханы уже не были до­статочно сильны для того, чтобы уберечь на Донце свои права и рекою завладели Ка­заки. Вскоре казачье племя Сары Азман, выделившееся из среды Азовских или Бел­городских Казаков, спусти­лось к берегам Дона. Нагайцы увидели в этом действия, направляемые Москвой, куда и посылали свои протесты. Они называли пришельцев Северюками, потому что те пришли из земли Северской. Но наравне с этим к ним применяется имя Сары Азманов и Казаков. В Сары Азманах видна сущность турано-аланская: корень слова «сары» - «сар» имеет свое значение и у Тюрков (желтый), и у Фин­нов (светлый, белый), а Азманы очень часто встречаются в скандинавских преданиях девятого века, как древние жителя Дона (Танаквиса). Прийдя на Дон, Сары Азманы, очевидно, представ­ляли собою давно законченный сплав Асов-Аланов, Сла­вян и Туранцев. Они поло­жили начало возрождению казачьей жизни на Дону, но их племенное имя вскоре вышло из употребления, а восторжествовало, единое для всех обитателей Дона, имя - Казаки. Постепенно исчезли также и иные названия и прозвища, Бродиники, Козары, Торки, Берендеи, Черные Клобуки и т. п.  Дольше других держалось, принятое у Русских, наименование Донские Черкасы.

Д. К. вернулись на Дон после вековых странствий, как на свою землю. Здесь они не могли довольство­ваться одними зимними сто­янками или оборонными кошами. Семьи, дети требовали хотя бы примитивных удобств. И их родовые об­щины оказались достаточно многочисленными и сильны­ми для того, чтобы постро­ить и оборонить спои укреп­ленные поселения. В течение одного-двух лет к 1549 г, на берегах реки выросло три или четыре городка и с тех пор население Дона стало не­прерывно пополняться Каза­ками с севера, остатками Черкасов-Казаров с кавказ­ских предгорий и Черкасов-Черных Клобуков с Днепра. Все они сходились сюда крупными группами родов в семей, с однообразным бы­том и чистым казачьим язы­ком, на котором еще не от­ложились влияния русские и украинские и остатки кото­рого до недавна сохранялись на Нижнем Дону и у Гребенцев на Тереке.

Совершенно очевидно, что Д. К. оказались здесь грозной сомкнутой колонной опытных воинов. Не успев как следует обжиться в но­вых городках, они повели энергичное наступление на  соседние области павшей империи ханов. Мощные своей  организованностью и неустрашимостью, они в примор­ских владениях султана в два года опрокинули полу­вековые турецкие порядки. Находили они также время и силы для помощи соседне­му Московскому государю в его борьбе с общим врагом - ордынцами. В 1552 г. царь получил от Д. Казаков силь­ный отряд, сыгравший зна­чительную роль во взятии г. Казани, а к 1556 г. они же подготовили бескровное по­корение Астрахани. В обоих случаях помощь оказалась весьма существенной. В XVIII в. на Дону еще сохра­нялось предание, записанное там генералом А И. Ригельманом и говорившее, что по­сле взятия Казани Грозный хотел щедро наградить Ка­заков, но что Донцы подар­ков не приняли, а просили признать их права на реку Дон «до тех мест, как им надобно». Иван Грозный, будто бы не только согла­сился удовлетворить их же­лание, но и приказал напи­сать в грамоте: «кто, буде, дерзнет сих Донских Каза­ков с мест их сбивать, тот да будет проклят на веки веков».

Таким образом, взамен за помощь - Московский государь первым из всех соседей признал существование казачьего полноправного политического общества, а од­новременно закрепил узы дружбы и взаимной под­держки. Нуждался в ней царь, нуждались в ней и Д. К., для которых Московия могла обратиться и в полез­ного союзника и в ненадеж­ный тыл. Вязали с Москвой и церковные дела, т.к. управ­ление Подонской и Саран­ской епархией перешло к мит­рополиту Крутицкому, зависившему тоже от Москов­ского патриарха. Царь удов­летворялся, существующим на Дону, положением. Ста­рое Поле никогда раньше не принадлежало, ни Москов­ской, ни Киевской Руси, предъявлять на него истори­ческие права не было осно­ваний, а зато пребывание в Подонье дружественных Ка­заков создавало препятствие к безнаказанным нападениям ордынцев на южные границы Московии.

После того как на дон­ской низ вернулись Казаки, а их право на берега реки признано царем, пришли в движение и те Казаки-эмиг­ранты, которые оказались в границах Московского цар­ства. До этого времени боль­шинство их находилось в областях, примыкавших к вервьям Дона. Они считались Казаками Верховыми и этим их отличали от Казаков Путивльских, пребывавших ближе к Северщине. И те, и другие поставляли своих воинов в службу царю. По актам XVI в. известны Казаки городовые или городецкие, полковые и станич­ные. По местным понятиям они были «служилыми людь­ми» или «царскими холопа­ми», что имело одинаковое значение. Из них часть со­стояла рядовыми в стрелец­ких и опричных полках Ива­на Грозного. Некоторые из них за многие заслуги были «поверстаны» в звание дво­рян, помещиков, детей бояр­ских. Эти получили земель­ные наделы и поместья, вро­сли в жизнь московских ок­раин. Но кроме заслужен­ных, десятки тысяч семейных Казаков объединялись в слу­жилые станицы, жившие по городам и посадам обособ­ленными бытовыми община­ми со своими атаманами и строевыми начальниками. Станицы поставляли очеред­ные полевые отряды, но вы­деляли из своей среды также многих, ничем не обязанных, «вольных» добытчиков эверогонов и рыболовов, ходив­ших далеко в степи.

Когда на Дону утвер­дились Сары Азманы и бе­рега реки оказались вне по­стоянной опасности. Воль­ные Казаки тоже устреми­лись на Старое Поле. Одна­ко, началом легального и массового переселения с мо­сковских «украин» на неза­висимый Дон следует счи­тать год 1560, когда Иван Грозный отпустил на Дон «Казаков многих» и  «ослободил их во все свои города ездити торговати» (Сино­дальная летопись). Старин­ный русский историк В. Н. Татищев говорит о том же: «Одни жили в Месчере по городам и главный их город был на Дону, называемый Донской, где ныне мона­стырь Донской, 16 верст ни­же Тулучеевой, а когда Иван IV Ногайских Татар в Месчеру перевел, тогда оные Казаки из Месчеры все на Дон переведены».

Эти Д. К. заняли сред­нее и часть нижнего течения Дона, но назывались они и здесь Верховыми в отличие от пришедших раньше - Ни­зовых. Городки, которые они построили, все сплошь с наз­ваниями славянскими, в то время как у Низовых, неко­торые возникли с названиями туранскими (Каракор, Бабей, Богай, Бесергень). Очевидно, Севрюки в то вре­мя еще пользовались и сла­вянским, и туранским язы­ками. Верховые же, прожив среди Русских свыше полу­тора века, пришли на Дон с чистым русским языком. Они принесли в своей речи диа­лекты тех местностей, где им пришлось перед этим проживать. Отразились места их предыдущего пребывания и на личных прозвищах: Ме­щеряк, Черемисин, Корела. Рязанец, Калужснин, Тулец и т. п. С ними же на Дону появились некоторые служи­лые понятия, а в том числе термин «станица». Верховые Д. К. возвращались на свою реку и служилыми станич­ными формациями. В основе их часто лежало родовое на­чало, чему подтверждение находится в названиях осно­ванных ими поселений: Пан­шин, Распопин, Митякин, Ярыженский, Филонов. Аржановский и многие другие. Поселившись в укрепленных городках, их общины по прежнему назывались стани­цами. В стенах некоторых находилось по две и больше станиц. Например, в Старом Черкасске их собралось шесть, каждая со своим наз­ванием и отдельным правлением. Общественный термин «станица» получил большое распространение и со време­нем станицами стали назы­вать не только общины, но и самые поселения, в кото­рых станицы размещались.

Таким образом, орга­низованные раньше военные общины или станицы Верховых Казаков стали пополнять население Дона уже от второй половины XVI столетия. На Москве вначале их отделяли от Низовых. В 1584 г. царские грамоты посланы им особо и только от 1593 г. они стали адресоваться тем и другим вместе.

Самыми близкими соседями Д. Казаков были: на севере царство Московское; на юге - Крымское ханство, остатки кочевых орд и окраины турецких владений в Азове; на западе - едино­кровные Казаки Днепров­ские. Ввиду особенного по­ложения Дона в самам цент­ре павшей ордынской импе­рии, Д. Казакам пришлось долгие годы вести кровавую борьбу с остатками татар­ских улусов. Поэтому первые десятилетия их незави­симого существования про­ходили вне экономических достижений, и исключитель­но в интересах самообороны или войны для добычи, ко­торая только и служила воз­мещением потерь, причинен­ных нападениями кочевни­ков. Походы на Турок и на Персов кроме этого вдохно­влялись рассказами и преда­ниями о немилосердных ис­тязаниях ими христиан.

Серьезный историк-Ка­зак В. Д. Сухоруков писал: «От 1571 г. Д. К. не ограни­чивались уже одними разъездами между Крымом и Рос­сией, но беспрерывно вторга­лись во внутренности самой Тавриды, опустошали улусы ее, брали пленных, появля­лись снова в других местах и тем содержали хана во всег­дашних беспокойствах и тре­воге». «В 1576 г. приступили к Азову, взяли оный и, та­кой смелостию изумив сул­тана, заставили его писать о сем к хану Крымскому». В Москву передавали, что султан упрекал хана в убий­стве плененного атамана Да­ниила Чсркашенина: «Ныне де ты меж Казаков и Азовой великую кровь учинил, впредь нельзя устоять моему Азову; а ведь Азов Казака­ми и жил, а Казаки Азовом жили, оттого и было между ними мирно». Султан резон­но видел в торговых сноше­ниях надежду на укрепление мирных связей с соседями. Факт существования на Дону независимого казачьего политического общества он признавал, но формальным актом признавать его не хо­тел. Зная о прежних служи­лых отношениях между боль­шинством Казаков и царем московским, он сам и под­властные ему Татары направ­ляли первое время к царю все протесты на действия Д. Казаков. Иван Грозный оп­равдывался на их упреки: «Наших Казахов на Дону нет и не посылаем ни кого, а живут на Дону всяких зе­мель беглые люди, нашего государства и Литовские зем­ли». Он указывал и точное имя этих «беглецов»: «ДОН­СКИЕ КАЗАКИ потому же не по нашему велению живут, бегая из нашего госу­дарства, а не по нашему на­казу. И много лет живут под Азовом, и много на Дону живет того, иногды в миру, а иногды не в миру, да только всякие такие дела у них делаются без нашего ведома».

В 1569 г. крупные ту­рецкие силы, поддержанные Татарами, появились на До­ну и под стенами Астрахани. «Пронесся слух, что Турки идут для конечного истреб­ления Казаков». Д. К. поки­нули городки и отошли в степи. Однако, поход войск султана по Дону, попытка прокопать канал по Волго-донской Переволоке и укре­питься на Волге, взяв Аст­рахань, окончилась неудачно Д. К. взорвали турецкую базу в Азове, вместе с Казаками-Черкасами помогли царю отстоять Астрахань, измотали отступающие вой­ска султана и опять верну­лись в свои городки. При этом многие из Казаков-Черкасов с Днепра и с Кав­каза остались на Дону.

К концу шестнадцатого века берега реки покрылись казачьими городками и по­селками от реки Аксая до нынешнего Коротояка. Мно­жество казачьих поселений было основано также на Донце в вдоль реки Айдара. Ряды турлучных полуземля­нок, в которых протекала семейная жизнь населения, были обнесены стенами из двойного плетня или пали­сада, набитого мокрой гли­ной. Один из русских авто­ров утверждает, что «неко­торые городки имели камен­ные замки и самые старин­ные круглые башни». За сте­нами отсиживались во время нападений и осад. В спокой­ное время Д. К. занимались охотой, рыбной ловлей, пче­ловодством, садили бакчи и огороды, обновляли и отмолаживали одичавшие фрук­товые сады и виноградники. В местах удаленных от опас­ной степи пробовали начи­нать посевы хлебов. Коне­водство и скотоводство воз­рождалось в оседлых фор­мах; станичные табуны и ста­да паслись на тучных степ­ных пастбищах, а в случае опасности их собирали в спе­циальные загоны, за охран­ные валы, устроенные при городках и снабженные за­пасами кормов. Купцы про­давали по городкам предме­ты первой необходимости. Оживленная торговля рыбой, дровами, мехами велась с Азовом. В трех километрах ниже Раздор, на Гостинном острове собирались на яр­марки купцы персидские, сурожские, азовские, московские и др. Ездили Д. К. в рязанские границы и со своими товарами, рыбой и медом, с турецкими и персидскими тканями, со скотом и лошадьми, с невыкупленными пленниками - ясырем. А взамен привозили на Дон хлеб, соль, вино, порох, свинец, железные изделия, готовые речные суда.

Но главным занятием Д. Казаков, помимо воли, оставалась война. Поселения их находились под постоянными ударами кочевников, как и Турок, желавших изгнать Казаков о Дона. Возместить причиненные потери можно было только обратными набегами, только риском отдаленных походов можно было создать благо­состояние семей. По всему этому в степях Старого По­ля велась непрерывная раз­ведка, а турецкие и персид­ские рубежи часто подверга­лись казачьим нападениям. Такая разнообразная боевая деятельность требовала стройной военной организа­ции и Д. К. проявили в ней сноровки древнего опыта.

Вооруженные силы на Дону образовались из тер­риториального ополчения. Оно состояло из всех муж­чин, способных носить ору­жие и называлось «войска куренная». В обычное время вооруженный народ разме­щался по своим поселениям, готовый каждую минуту ко встрече с врагом. Он только обязан был выделить, «по­верстать», из своей среды очередных бойцов для «войски главной» или «великой», постоянной регулярной ар­мии. Главная Войска квар­тировала в городке Раздорах, который в XVI в. служил одновременно и донской сто­лицей, и южным форпостом республики. Раздоры поме­щались на острове, возник­шем между рукавом Донца и главным руслом Дона, не­далеко от нынешней стани­цы Раздорской. Здесь же на­ходился аппарат главного управления краем. Войско­вой атаман с канцелярией и есаулы, его помощники; здесь же собирались Народные Собрания, Крути Войсковые и Валовые. Главная Войска составлялась из многочислен­ных кадров всех родов. В нее входили: «войска судо­вая» или пешие соединения, обслуживающие речную флотилию; артиллерийский «наряд»; «войска конная», высылавшая разведку в сте­пи и готовая в любой мо­мент оказать помощь осаж­денным городкам и, наконец, «войска морская», соедине­ния нового рода, морской флот, возникший после 1580 г. К этому времени Д. К. пополнились новой волной переселенцев, очевидно, из тех Казаков-Черкасов, кото­рые до сих пор оставались, на азовско-черноморском побережье. В 1527 г. о них вспоминает Сигизмунд Герберштейн, как о Черкасах Пятигорских, христианах славянской речи, опытных мореходах, знавших приемы морской навигации. Только с приходом их на Дон и на Днепр могли начаться, немыслимые раньше, морские нападения на далекие берега  Турции. Казаки-моряки оказались на Дону новыми людьми и это было замечено в Москве. Царская гра­мота 1584 года адресована «Донским атаманам и Казакам старым и новым, которые ныне на Дону и которые зимуют близко Азова». Морские походы Запорожцев начались также только около этого времени.

Численность Главной Войски колебалась в зависи­мости от обстановки между двумя и семью-восьмью ты­сячами. Она состояла из рав­ного для всех станиц про­цента мужчин, способных носить оружие, хотя этот процент мог быть большим или меньшим (от 10 до 50). Следовательно, Круг Глав­ной  войски являлся однов­ременно и Народным Собра­нием полноправных предста­вителей всех поселений. А так как его участники были воинами, то он назывался Войсковым Кругом, хотя он решал также вопросы граж­данской жизни и постано­вления его были обязательны для всех Д. Казаков. Вой­сковые Круги могли собрать­ся в течение одного часа для решения каждого спешного вопроса в области внешних сношений, войны и мира, обычного права, церкви и т. п. Они же могли в оче­редном порядке разрешать новые поселения, выделять для них земельные юрты, разбирать межевые споры, судить лиц, совершивших важные преступления, при­чем присужденные наказания выполнялись немедленно. За­пись постановлений Круга, как и все дела Войсковой канцелярии, вел Войсковой дьяк, занимавший с писаря­ми Становую Избу.

В начале января каж­дого года Круг избирал Вой­скового атамана, его двух помощников - есаулов и су­дей, которых власть и юрис­дикция распространялись не только на вооруженные си­лы, но и на гражданскую жизнь края. Местных атама­нов, городовых, станичных, поселковых избирало само население в те же сроки. По­ходные атаманы назначались по выбору отрядов. Полко­вые головы, сотники и пяти­десятники выдвигались сами­ми полками и сотнями из людей авторитетных и опыт­ных в боевых делах. Каж­дый атаман и каждый на­чальник в походной обста­новке обладал непререкаемой властью и получал больший пай в добыче, чем другие бойцы, но в мирное время должен был весьма считаться с мнением общества, избрав­шего его, а сложив полномо­чия, становился рядовым гражданином.

Постановления Войско­вых Кругов могли отменять и изменять Крути Валовые. Они собирались в особенно важных случаях и состояли из лиц. специально для это­го избранных населением. Ожидалось возвращение от­рядов, бывших в походах, и тогда съезжались «всех рек Казаки», Валовой Круг, сво­его рода. Высшая Палата, Конгресс, который решал де­ла совместно с Войсковым Кругом. Вообще же весь строй жизни Д. Казаков был приспособлен к войне; все учреждения их назывались «войсковыми», а удовлетво­рение насущных потребно­стей гражданских и эконо­мических зависело от поло­жения на фронтах обороны, как и в каждой другой осаж­денной стране.

Понимали это в Моск­ве, а потому грамоты стали адресоваться Войску: «Донским атаманам и Казакам, и всему Великому Войску». Титул «Великое Войско» стал употребляться после Русской Смуты.

По историку Сухорукову, «Казаки в общежитии своем были привязаны друг к другу как братья, гнуша­лись воровства между собою, но грабеж на стороне, и особливо у неприятелей, был у них вещью обыкновенной. Трусов не терпели и, вооб­ще, поставляли первейшими добродетелями целомудрие и храбрость». «В наказаниях за преступления были жесто­ки. «В куль да в воду» -глав­ная казнь за измену, тру­сость, убийство и воровство». Убийство врага, конечно, не считалось за преступление. Создав независимую респуб­лику Д. К. постепенно до­бились ее фактического при­знания всеми соседями. Тог­да это происходило медлен­нее, чем теперь и Русским государям в этом случае при­надлежало первенство. По­том их примеру последовали и другие, хотя и без фор­мальных актов. С Азовом и Крымским ханом они мири­лись и «розмирялись». Пер­сидский шах однажды при­слал посольство в сорок человек и предлагал помощь, против Турок; с Польско-литовским королем догова­ривались о взаимной поддержке в борьбе с Крымом; с кочевыми народами Прикаспия обменивались посоль­ствами. Историки и право­веды посвятили много вни­мания определению характе­ра формальных отношений между Русскими государями и Д. Казаками. Их выводы весьма разноречивы, но никто из них не смог опроверг­нуть первоначальной незави­симости Дона. Иван Грозный первым признал эту незави­симость и цари после не раз подтверждали самостоятель­ность донского политическо­го общества. Например, через 30 лет после возвращения Казаков на Дон, «хан Махмет Гирей и Турция требовали от царя свести Казаков с Дона, но Москва в 1578 г. отвечала, что ни Днепров­ские, ни Донские Казаки не зависят от в. князя; первые состоят от Батория, а последние суть беглецы от Литвы и России, и что Государь не признает их за своих подданых» (Сухоруков). Еще через 35 лет после этого, дела сношений с Д. Казаками, как и всех иностранных госу­дарств, переданы в ведение новооснованного Посольско­го Приказа, из которого изъ­яты только в 1721 г. До начала XVIII века в Д. Казаках можно видеть «федера­тов» Московского царя. Та­кой характер отношений ме­жду могущественным монархом и племенами, ближай­шими к его владениям, создан за тысячу лет перед тем в Византии. Федераты «жа­ловались» (награждались) ве­щевыми и денежными дарами, а за это не нападали са­ми н не позволяли никому другому нападать на окраин­ные области союзного государства. Д. К. выполняли те же функции боевых помощ­ников Москвы. В этом случае их отношения основываись часто на договорных царских грамотах, что ни в какой мере не урезывало их независимости. Несмотря на то, что многие Д. К. еще не так давно возвратились на реку из окраинных областей Московии, несмотря на то, что они пробыли там около полутора века, никто из них не считал себя ни Русским по крови, ни московитом по подданству. Еще и в поло­вине XVIII столетия русский генерал А. И. Ригельман слы­шал на Дону, что Казаки «мнят о себе из народов Роксолянских, Донцы же от Черкес. Прочие же от древ­них некаких вольных людей, кои якобы, не принадлежа­ли ни к какому владению и потому мнят о себе все будто б они навсегда право имеют к вольности и ни под чьим точным владением, как только под защитою тех об­ластей, к которым они прикосновенны состоят. И для того не почитают себя, чтоб они подлинно были из рус­ских людей или чьи бывшие подданые».

Не считали их поддаными и сами цари. Они только хотели иметь в степях надежные «глаза и уши», чтобы во время знать о враждебных намерениях ордынцев. От Казаков-федератов необходимые сведения приходили без особенных затрат. Поэтому каждому московскому послу было поручено про­сить Донецких и Донских Казаков разведывать степь, стараться узнать, что проис­ходит у Татар и Турок и своевременно подавать вести о каждом их движении. За это обещалось царское «жа­лованье», дары, которые в донской экономике значили очень много.

У Д. Казаков имелись веские причины дорожить дружбой богатого северного соседа. Принуждали к тому и враждебное окружение Ордынцев, и неустроенность местного хозяйства, и необходимость пользоваться услугами московского рынка.

Не было лишним и царское «жалованье», дары в деньгах, сукне, хлебе, вине, порохе и свинце. Молодая республика еще не могла самостоятельно  производить даже многие предметы первой необходимости, а жизнь требовала постоянного пополнения продуктами цивилизации, от боевого снаряжения до котла, ножа и иглы. В Московии Д. К. приобретали не только надежный тыл, но и временную экономическую базу. Безусловно, большую роль играли старые знаком­ства, родство диалектов, общность религии. Казаки защищали на юго-востоке интересы христианства. По­этому они считали естествен­ным общение с единоверной Русью и взаимные услуги в обороне от чуждого мира агрессивных магометан.

Отношения с Москвой оставались неизменными до прихода к власти Бориса Годунова. Сам Татарин, он не мог выносить спокойно существование вольного народа на земле, недавно принадлежавшей его единоплеменникам. Будучи еще только правителем государстве при слабовольном царе, и своем шурине Федоре Ивановиче, Годунов начал ограничивать нормы и права служилых Казаков, ставил препятствия свободному движению на донском пограничьи, оказывал свое пренебрежение к жителям донского Низа. Став же царем (1598 г.) Борис перестал высылать на Дон обычное «жа­лованье», объявил запрет не только прежней беспошлинной торговли, но и самое посещение Д. Казаками Московского царства. Для того, чтобы обойтись в степи без их помощи и угрожать Дону с фланга, он основал на татар­ском пути н Москве город Царев Борисов, при реке Донце с русским гарнизоном. Эти мероприятия поколеба­ли, вошедшие в традицию, связи федератов с москов­скими царями. Пошли также слухи, что новый царь обе­щал султану совсем «свести Казаков с Дону». Поэтому появление нового претенден­та на московский трон по­родило у Казаков надежду на избавление от завзятого противника. Казачий исто­рик В. Д. Сухоруков гово­рит, что когда на Дон при­шли вести о Лжедимитрии, «радость и изумление потря­сли сердца воинов донских». Они готовы были всеми си­лами поддерживать новояв­ленного царевича Димитрия и сейчас же навстречу ему в Польшу поспешил атаман Андрей Карела и старшина Михаил Нежаков. Петра Хрущева, присланного царем Борисом для увещаний, Дон­цы заковали в кандалы и отослали к Димитрию. Они ви­дели, как Хрущев упал перед ним на колени и признал в нем «истинное подобие Гроз­ного».

От этого времени на­чалась деятельная поддерж­ка мнимого царевича до его утверждения на Московском царстве. Однако после того, как Казаки оставили нового царя и разошлись по домам, Дмитрий был убит москови­тами. Второго самозванца Казаки тоже поддержали, хотя и без особенного энту­зиазма. Их полки вели ата­маны Карела, Епифан Радилов, Мартин Заруцкий. В 1613 г. атаман Межаков со своими людьми помог завер­шить русскую Смуту благо­получным избранием моло­дого царя Михаила Федоро­вича Романова. Атаман по­ложил на стол перед руководителями Земского Собо­ра родословную запись Ми­хаила в накрыл ее своей ша­шкой. На этот акт красно­речивого голосования исчез­ли разногласия и «бысть еди­нодушен ответ» всего Собо­ра. На трон вступила новая династия Романовых.